Вечная жизнь.... в Интернете

А вы встречали блоги умерших людей? Такие блоги, где в самом верху «висит» пост, написанный родственниками или близкими друзьями, что автор журнала погиб такого-то числа при таких-то обстоятельствах? А дальше, внизу идут записи, самые простые и местами обыденные.

Человек рассказывает, где был, что купил, кого видел, размышляет о своих жизненных ситуациях, делится личными переживаниями. Эти записи входят в такое резкое противоречивое с заглавным «прикрепленным» постом. Просто не верится, что автор умер, и его уже нет на этой земле. Кажется, что вот он – рядом – такой простой и понятный человек со своей жизнью.

Блог это, наверное, самый лучший памятник. Вот что такое могила? Небольшой закуток на кладбище, омраченная горечью сухая тишина, надгробная плита с фотографией. Что можно вспомнить о человеке в таких условиях? Что толкает к воспоминаниям? Только тот факт, что человек уже мертв, и что его тело закопано здесь, лежит в земле?

Блог – совсем другое. Когда начинаешь читать записи тех, кого с нами уже нет, то где-то и улыбаешься, где-то удивляешься, где-то впадаешь в раздумье. Чувство скорби не омрачает восприятие. Можно в полной мере ощутить этого человека. Понять, что его тревожило, о чём он часто думал, и какие у него были мечты и надежды.

Блог – живой памятник. В своих записях человек навсегда остаётся живым, в отличие от изображения на плите надгробия, или уж тем более, каменного памятника. В них только пустота и холод. Горечь утраты. Больше ничего эти символы передать не могут. Записи в общедоступном дневнике передают жизнь. Дух мировосприятия ушедшего человека.

Но, в тоже время, смотреть на эти блоги так странно. Нигде, пожалуй, не встретишь такого контраста между жизнью и смертью. Поражают как записи, что делали больные люди в свои последние предсмертные часы, рассказывая о том, как пытаются держаться. Так и записи, которые были вообще незначительными, вроде планов купить какую-то деталь, сходить к кому-то в гости, или испечь торт.


Заглавный пост, что человек умер, случайно или в результате болезни, резко меняет отношение ко всему блогу. Смерть и жизнь сходятся в одной точки. В мире реальном, а не виртуальном, такой контраст не найти. Ведь блог, вопреки смерти автора, продолжает жизнь. Адрес по-прежнему доступен. И любой, совершенно любой человек (если только блог не сделали закрытым), может открыть его, и почитать о жизни.

Не исключено, что случайный прохожий может найти что-то полезное для себя, о чём-то задуматься, или над чем-то посмеяться. Может он даже не увидит заглавный пост о смерти. И вполне может подумать, что читал записи живого человека, просто немного старые записи. Это меня тоже удивляет. Человек может умереть в мире реальном. Но навсегда остаться в виртуальном.

Вот только у всех ли есть такие друзья, чтобы разместить подобное объявление, в случае смерти? Я уже несколько лет об этом размышляю. Кто знает ваш пароль от живого журнала или других социальных сетей? А много ли в вашем реальном мире людей, которые знают про ваш блог? Которые узнают о вашей смерти и будут предпринимать какие-то действия для вечной доступности вашего аккуанта?

Может быть сейчас это ещё кажется странным. Хотя, вполне возможно, в западных странах уже где-то есть. Чтобы завещать пароли от блогов и социальных сетях. Чтобы люди, с кем знакомы только виртуально, знали о смерти. Ведь молчание, когда человек просто резко и неожиданно пропадает, это ещё страшнее. Или я ошибаюсь?

Иногда я просто поражаюсь - какими же богатыми мы были. Нет, дело не в деньгах, они у нас всегда были ограничены, наше богатство заключалось в другом. В нашей фантазии. В нашей свободе. У нас всё было. Даже своё Рублево-Успенкое шоссе. И своя собственная «Веранда».

Тогда в моду вошла Оксана Робски. Понятия не имею, пишет ли она что-то сейчас, но в то время не знать о её книгах считалось дурным тоном. То была эпоха, когда слово «гламур» и «глянец» только входили в сознание большинства, и всё с этим связанное широко обсуждалось. Книги Оксаны Робски не были исключением. Почти в каждом романе её герои посещали кафе «Веранда» на той самой «рублевке». Чебурек там стоял 500 рублей.

Наша «Верандой» располагалась на летней площадке кафе «Вермишель». Её открывали в конце весны и закрывали, соответственно, в конце осени. Мы называли это «сезоном». «Веранду открыли», ­- говорил я восторженно своим друзьям, когда солнце уже не просто светило, а согревало землю. «Веранду скоро закроют», - говорил я с грустью на душе, когда на улице холодало. Смысла в этих словах было гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. Как истинные студенты, мы жили от сессии до сессии, но также мы жили от «Веранды» до «Веранды».

А вообще это кафе принадлежало сети быстрого питания. Блюда здесь без особого кулинарного изыска. Но цены, не поверите, были ниже, чем в нашей университетской столовой — особенности российской экономики. Многое из того, что здесь подают, может показаться непривлекательным. Но я честно скажу — вкуснее вот этого салата с телятиной и горчицей я навряд ли что-то попробую. Меня не было в этом городе больше двух лет. И так приятно было узнать, что салат за это время совсем не изменился. Попробовал и сразу вернулся в прошлое. На веранду.

Сколько времени мы провели здесь сосчитатья невозможно. Особенно много сидели на последнем пятом курсе. В период сдачи единого госэкзамена и защиты дипломов. Дошло до того, что как только мы занимали столик, официанты спрашивали: «Вам как всегда, шампанское?». Мы пили его не потому что оно нам нравилось. Просто это шампаснкое было нашим «Кристалл». Символом счастливой жизни.

Но самое интересное в этом кафе — завернутые в салфетку столовые приборы. Ничего необычного в этих предметах по отдельности не было. Интриговал способ, которым приборы в салфетку заворачились. Дело всё в том, что просто размотать их было невозможно, и приходилось именно разрывать, причём ещё и усилие требовалось приложить немалое.

Сначала мы этому возмущалась. «Как так можно заматывать? Зачем так нужно заматывать?». Потом мы пытались разгадать. «А как же у них так получается?». Самой правдоподобной версией было то, что они смачивают салфетки водой, и только затем заматывают. Вскоре, правда, эта версия рассыпалась. Кто-то из нас провёл эксперимент, и догадки не подтвердились, вроде так не получается. Но совсем скоро этот вопрос потерял всякое значение.

Это стало особенностью «Веранды». Мы ценили наше кафе уже не только за его особую атмосферу и близость к университету. Теперь мы гордились тем, что имеем право разрывать особым способом смотанные вилки и ножи, это как тайна заведения. Никто из нас так и не решился выяснить у официантом правду. А вдруг она окажется слишком простой? И я, заехав сюда два года спустя, тоже не решился спросить. Нет, пусть это будет тайной, «фишкой» только одного места на земле.

Я уже не студент. Я побывал во многих ресторанах. Как только не подавали мне приборы. Как только ещё не подадут. И в бархатной материи, и в шелковой салфетке. И чтобы сверху серебрянное кольцо. Но только не стану я от этого счастливей. Искренее радоваться я буду только тогда, когда увижу приборы плотно смотанные в салфетку, так что их нужно будет выдергивать. Вот это для меня — шик. Вот это — настоящее искусство. Вот это — истинная роскошь. Так уж навеки запомнил.

Вот только подают такоё, видимо, только в Воронеже. Что ж — придётся ездить.