Мне далеко не сразу понравилась эта песня. В число любимых она вошла только после того, как я вслушался в слова, и даже не понял, а скорее прочувствовал весь смысл текста. У меня так, кстати, со многими композициями. Я сперва слышу, потом осмысляю, и только затем влюбляюсь. Песня Валерия Меладзе «Ей никогда не быть моей» исключением не стала.

Написана она даже не текстом, а скорее образами: «эти дни», «нетронутый первый снег», «обитель», «одинокие сердца». Сразу вспоминаешь собственные чувства. Тот период, когда сопротивление уже ушло, когда совместное будущее перестаёт казаться реальным, но ты ещё помнишь то счастье, что сумел пережить с дорогим тебе человеком.

В такие моменты действительно хочется уйти – спрятать свои драгоценные чувства. Они, с одной стороны, радуют – там где-то глубоко внутри, ты ведь сумел их пережить, сумел прикоснуться к неведомому. А с другой стороны душа твоя тяготится печалью от их чувств. Ведь всё прошло. Прямо перед носом закрываются двери в рай. А ты ничего не можешь сделать.

И над всем этим правдивый припев. Слова не подростка, но настоящего мужчины, уже далеко не впервые познавшего любовь. Страх, на самом деле, в этом. Одно дело, когда тебя хватают истерики, когда ты бьешься в конвульсиях и заливаешься слезами. Совсем другое – когда ты всё прекрасно понимаешь. Когда ты видишь как меняется мир и сознаешь – не в твоих силах это остановить.

«Она сказала мне вчера, что этот мир совсем не плох». Герой песни соглашается с выводом. Ему не хочется кричать в обвинения в адрес Бога или кого-то ещё. Он понимает – всё хорошо. Мир, он и вправду, совсем не плох. «Одно в нем не так, и это сильней. / Ей никогда не быть моей». Но даже эту ужасающую правду герой воспринимает только как факт.

«Ей просто никогда не быть моей». А думаете легко прийти к такому выводу? Вот только представьте, сколько нужны силы, сколько нужны душевной стойкости, чтобы сказать это самому себе? Чтобы просто понять эту местами даже банальную истину? Сколько кругов ада, мольбы, унижений, безуспешных попыток наладить отношения, нужно пройти, прежде чем ты осознаешь?

Но даже если осознал – что с того? Герой песни открыто признаётся, что сколько бы силы у него не было, это не может спасти его от печали. От этого становится страшно вдвойне. Если даже такой человек не в силах противиться – то что же такое эта самая любовь?

«Земля подо мной, а солнце над ней». Нельзя разрушить эту привязанность. Нельзя выкинуть из сердца. Нельзя вычеркнуть из судьбы. Вся жизнь превращается в хождение по кругу. Тысячи глаз. Тысячи лиц. И только на один образ реагирует твоя душа. Всё остальное – сплошь декорации.

«Как ни тонка была эта нить, / Оказалось, что крепче нет». Эти строки сможет понять только тот, кто уже однажды через такое проходил, так иногда бывает. Когда то, что совсем незаметно на первый взгляд, оказывается едва ли не путеводной звездой. Если кто-то решит пересмотреть мою жизнь, то увидит как раз такую тонкую нить, совсем незаметную, кажется – подует ветер и она порвется. Но нет, идут годы, а нить остаётся столь же прочной, как и много лет назад. Я не могу это объяснить. Но так действительно бывает. Нить крепче каната.

Вот только что делать если эта нить соединяет нас с пустотой? С убийственным фактом «ей никогда не быть моей»? Только мириться? Или продолжать любить? Знаете, в жизни это всегда так банально, местами даже некрасиво и пошло. Но в этой песне Валерия Меладзе все эти чувства обретают совсем другой облик. Любовь, даже безответная, становится фантастически красивой. Из человека страдающего герой становится человеком играющим.

Да, может в этом и есть смысл, чтобы играть до конца. «Она сказала мне вчера, что этот мир совсем не плох….».

 Виктор Цой с группой «Кино» вошёл в мою жизнь случайно. Было мне лет двенадцать. Отец оставил меня одного в машине. Я стал перебирать кассеты у него в бардачке, нашёл одну, воткнул и… замер. Это была не «Группа крови», не «Звезда по имени солнце». Нет. Моя любовь к творчеству Цоя началась с песни «Игра».

До сих пор вздрагиваю, когда где-то случайно слышу её аккорды, бесподобная композиция. Но самое главное, какой сильный смысл в ней заложен, как четко передано то чувство, когда ты ночью ждешь наступления утра, в котором всё должно пойти своим строгим порядком.

«Крепкий утренний чай, крепкий утренний лёд. / Два из правил игры, а нарушишь – пропал / Завтра утром ты будешь жалеть, что не спал»… Вскоре я прослушал все композиции группы «Кино». Было начало двухтысячных. Тогда пошла вторая волна популярности Цоя. И, хотя сама музыка в то время уже звучала иначе, песни «Кино» не казались архаичными, как не кажутся и сегодня.

Даже самые ранние альбомы. «45», «Начальник Камчатки», «Ночь». Они может не столь глубокие по смыслу. Но все очень жизненные. И музыка в них не стареет. Цой вне времени. Был и есть.

Я слушаю его песни до сих пор. Когда меняю телефон, или покупаю новый плеер, то первое что туда уходит – музыка «Кино». Я даже подсчитал, что не проходит и месяца, чтобы я не прослушал хотя бы одну песню или весь альбом «Кино». Я горжусь тем, что до сих пор могу угадать любую песню Виктора Цоя по первым нотам, в том числе и малоизвестные композиции.

Санкт-Петербург вошёл в мою жизнь позже. И тоже случайно. Но я долгое время никак не мог соотнести творчество Цоя с этим городом. Будучи здесь впервые, я был особенно поражён, как все эти исторические здания отпечатались на песни Виктора, как его талант развивался в этом удивительном архитектурном пространстве. Ведь, в принципе, я никогда не чувствовал никакой отчужденности, никогда не чувствовал ничего инородного.

Песни группы «Кино» понятны в любых городах России. Но ведь были созданы они в Петербурге. Виктор Цой ходил по этим улицам. Жил в этих домах. Передвигался на этом метро. Здесь развивался его талант. Здесь он чувствовал то, что потом отражал в своих песнях. Здесь были его мечты и надежды. Именно в Петербурге, что звался тогда Ленинградом, Виктор Цой начал писать свои ставшие вечными песни.

Тем не менее, информацию о жизни Цоя в Лениграде, я собирал по крупицам. И то все данные были весьма противоречивы. Никакого источника, где можно было бы сразу узнать о всей связи легенды русского рока с Петербургом, я не нашёл. Это, на мой взгляд, большой промах. Поклонники Цоя сегодня это не огалденные фанаты, многие уже состоятельные люди, и многие из них хотели бы посетить места, связанные с любимым рок-музыкантом, только где их искать-то? Как увидеть Петербург Виктора Цоя?

Только одно место найти можно без всякого труда. Блохина, 15. Котельная «Камчатка». Место работы Виктора Цоя. Он говорил где-то, что любил свою работу, потому что людям она приносит реальную пользу. А я зашёл в этот двор, решил пройтись по здешним окресностям, чтобы прочувствовать то время. Тот период. Хотя бы на секунду взглянуть на мир глазами своего любимого музыканта.

Он ходил по этим улицам. Заворачивал за этот угол. Да, это не Петербург в его привычном шаблонном понимании, это совсем другая атмосфера. Здесь всё дышит совсем другой историей. Я, правда, так и не понял что за зданием стоит рядом с жилым домом, и не предназначалась ли котельная, где работал Виктор, для отопления этого строения? Или котельная работала чисто для дома? А почему так было устроено? Здесь не было центрального отопления? А сейчас оно здесь есть?

Тысячи вопросов сразу стали будоражить мой ум. Но я отложил их подальше. Ответы, в сущности, значения не имеет. Главное — это то самое место. Я был в обычный будний день. Что-то в районе трех дня. Пока стоял — во двор вошли две женщины. А потом парень с девушкой, тоже не совсем подходящие под слова «молодые». Я смотрел и думал — какие же мы все разные. И в тоже время ничем не выделяющиеся. Нас всех объединяет одно — любовь к творчеству Виктора Цоя.

На памятнике, который установлен на стене, я так полагаю рядом со входом в знаменитую котельную, Цой чересчур молодой. Обычно мы видим этого рок-героя в более зрелом возрасте. Но это как раз здорово — как нельзя лучше можно почувствовать, как он ходил сюда, в это место, будучи фактически мальчишкой. Можно легко соотнести этот образ с этим местом.

Виктор Цой…. Сколько лет тебя ещё будут помнить? Сколько лет ты ещё будешь популярен? И чтобы ты делал, если бы не погиб на той трассе? Остался бы таким же кумиром? Или стал бы простым звеном в музыкальной тусовке, как это случилось у многих из тех, кто работал с тобой в «Камчатке»?

Продолжение следует....